Сумароков А. П. — Мужик с котомой

Распечатать

Без разбору ты ври про чужие дела,
Та работа не так, как твоя, тяжела.
Нет, не дивно нимало и мне, как тебе,
Что миляе на свете всего ты себе.
Да чужого труда ты не тщись умалять,
И чего ты не знаешь, не тщись похулять.
Если спросишь меня,
Я скажу, не маня,
Что честной человек
Этой гнусности сделать не может вовек.
Посмотри
И держи то в уме:
Нес мужик пуда три
На продажу свинцу в небольшой котоме,
Нагибается он, да нельзя и не так:
Ведь не грош на вино он несет на кабак.
Мир ругается, видя, что гнется мужик;
Свинценосца не кажется труд им велик.
Им мужик отвечал:
«Труд мой кажется мал.
Только бог это весть,
Что в котомишке есть,
Да известно тому,
Кто несет котому».[1]

[1]Мужик с котомой . Впервые — С и П, 1758, июнь, стр. 556-557. Эта басня очень напоминает сюжет былины о Микуле Селяниновиче, у которого в суме находится тяга земная. К. В. Чистов считает, что данная притча «несомненно восходит» «к сказочным анекдотическим сюжетам» (Чистов, стр. 152). Правильно ли наше предположение о былине как источнике данной притчи, или соображение К. В. Чистова о сказочно-анекдотических сюжетах, важно то, что Сумарокову необходимо было в этом произведении показать свое понимание роли крестьянства в жизни современной ему дворянской России. Признавая вполне нормальным такое положение, когда крестьянин тянет всю котому на себе (см. выше, стр. 14-16), Сумароков все же считал нужным объяснить это своим читателям, не вдумывавшимся во взаимоотношения между помещиками и крепостными. Притча имела у Сумарокова как в данном, так и во всех почти других случаях значение публицистического жанра, позволявшего коснуться злобы дня. Напомним, что в конце царствования Елизаветы начались сильные крестьянские волнения, и притча «Мужик с котомой» могла быть вызвана ими. Поэтому представляется в корне ошибочным мнение Г. Н. Поспелова о притчах Сумарокова, будто «это типично просветительская басня, отвлеченная по своим образам, ориентирующая читателя своею стихотворностью на движение авторской мысли, а не на движение изображаемой жизни, исходящая из чисто литературных, а не народно-сказочных традиций». Впрочем, Г. Н. Поспелов сразу же ограничивает свою, как нам представляется, надуманную схему: «Но и здесь, — пишет он далее, — жизнь толкала писателя к обратному: в его баснях немало живых, метко схваченных черточек русской действительности, вступающих в противоречие с абстрактным дидактизмом авторского замысла» (Г. Н. Поспелов. Сумароков и проблема русского классицизма. — «Ученые записки Московского гос. университета», вып. 127. «Труды кафедры русской литературы», кн. 3, 1948, стр. 214). В последующих примечаниях отмечаются указанные исследователями литературные и устно-поэтические источники притч Сумарокова и приводятся соображения о том, какие общественно-политические или литературные события были поводом к появлению той или иной из них. И для Сумарокова и для его читателей, понимавших, о ком и о каких общественных фактах идет в притче речь, важно было «применение» басенного сюжета к современности и «мораль» автора. Относительно притчи «Мужик с котомой» следует заметить, что в отличие от всех почти остальных сумароковских произведений этого жанра, написанных ямбом, данная — написана четырехстопным анапестом. Отметим, что рядом с ней в той же книжке С и П была напечатана его притча «Вдова-пьяница», написанная четырехстопным амфибрахием.

Год написания: 1758

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *