Человек сороковых

Распечатать

…Пришел я к крайнему пределу…
Я добр, я честен; я служить
Не соглашусь дурному делу,
За добрым рад не есть, не пить,
Но иногда пройти сторонкой
В вопросе грозном и живом,
Но понижать мой голос звонкий
Перед влиятельным лицом —
Увы! вошло в мою натуру!..
Не от рожденья я таков,
Но я прошел через цензуру
Незабываемых годов.
На всех, рожденных в двадцать пятом
Году, и около того,
Отяготел жестокий фатум:
Не выйти нам из-под него.
Я не продам за деньги мненья,
Без крайней нужды не солгу…
Но — гибнуть жертвой убежденья
Я не могу… я не могу…[1]

[1]Печатается по тексту первой публикации.
Впервые опубликовано: НВ, 1876, 6 июня, № 96, без подписи и указания автора, в составе цикла «Из записной книжки» (вместе со стихотворениями «На покосе» и «К портрету **» («Твои права на славу очень хрупки…»)).
В собрание сочинений впервые включено: Ст 1879, т. IV. В прижизненные издания «Стихотворений» Некрасова не входило.
Автограф, среди набросков и записей к лирической комедии «Медвежья охота», — ИРЛИ, P. I, оп. 20, № 40, л. 16.
В ПССт 1934–1937, т. II, ч. 2, с. 827–828 опубликованы и в ПСС, т. II, с. 579 перепечатаны варианты «Человека сороковых годов», обнаруженные К. И. Чуковским в черновых рукописях, впоследствии, по его словам, утраченных. Однако сведения об источнике и самих вариантах не точны. К. И. Чуковский отметил «почти буквальное» совпадение «с началом этого стихотворения» (ПСС, т. II, с. 701–702). В действительности, в его публикации сведены воедино два наброска: 1) набросок «Я человек обыкновенный…» (см.: Другие редакции и варианты, с. 284), близкий одному из вариантов монолога Миши, и 2) две строфы ранней редакции «Человека сороковых годов» — последняя и предпоследняя (исключенная автором — см. ниже), — входившие в другой монолог Миши (см.: Другие редакции и варианты, с. 278–279). Все это имеется в рукописях ИРЛИ, перечисленных на с. 390–392 наст. тома. Не исключена возможность, что именно ими и пользовался Чуковский.

Датируется временем работы над «Медвежьей охотой» — 1866–1867 гг. Стихи эти первоначально входили в один из монологов Миши, героя лирической комедии, где связаны с рассуждением о традициях и исторической роли людей 1840-х гг. (см.: Другие редакции и варианты, с. 277–281). В окончательный текст пе вошло четверостишие, в рукописи вписанное на полях:
Как быть! Счастливые условья
Меня от многого спасли,
Но годы робкого безмолвья
Свой плод печальный принесли!

Ст. 12 («Незабываемых годов») предшествовал вариант «Всех николаевских годов». Причиной замены вряд ли была только автоцензура. В манифесте Александра II по поводу смерти Николая I последний был назван «нашим незабвенным родителем». Герцен и Огарев в «Колоколе» высмеяли этот манифест, иронически переосмыслив слово «незабвенный», которым они оценили все николаевское царствование. С тех пор насмешливый эпитет «незабвенный» вошел в обиход, он встречается в дневниках, письмах, статьях и воспоминаниях В. Ф. Одоевского, М. Н. Лонгинова, К. Д. Кавелина, П. В. Долгорукова и др. В. С. Курочкин воспользовался им в стихотворении «Навуходоносор», имеющем в виду Николая I, а Т. Г. Шевченко в «Дневнике» несколько раз называет Николая I «неудобозабываемым» (см. об этом: Ямпольский И. Г. Василий Курочкин. — В кн.: Поэты «Искры», т. 1. Л., 1955, с. 36–37). Применяя к николаевским годам определение «незабываемые», Некрасов не мог не учитывать этих обстоятельств.
Другие разночтения незначительны и их немного. В целом ранняя редакция стихотворения в рукописи «Медвежьей охоты» близка к тексту, опубликованному автором. К 1876 г. могла относиться лишь небольшая стилистическая правка.

Год написания: 1866-1867

Нажимая на кнопку «Отправить», я даю согласие на обработку персональных данных.