Сказка о добром царе, злом воеводе и бедном крестьянине

Распечатать

Царь Аарон был ласков до народа,
Да при нем был лютый воевода.
Никого к царю не допускал,
Мужиков порол и обирал;
Добыл рубль — неси ему полтину,
Сыпь в его амбары половину
Изо ржи, пшеницы, конопли;
Мужики ходили наги, босы,
Ни мольбы народа, ни доносы
До царя достигнуть не могли:
У ворот, как пес, с нагайкой, лежа,
Охранял покой его вельможа
И, за ветром, стона не слыхал.
Мужики ругались втихомолку,
Да в ругне заглазной мало толку.
Сила в том, что те же мужики
Палачу снискали колпаки.
Про терпенье русского народа
Сам шутил однажды воевода:
«В мире нет упрямей мужика.
Так лежит под розгами безгласно,
Что засечь разбойника опасно,
В меру дать — задача нелегка».
Но гремит подчас и не из тучи, —
Пареньку, обутому в онучи,
Раз господь сокровище послал:
Про свою кручину напевая
И за плугом медленно шагая,
Что-то вдруг Ерема увидал.
Поднимает — камень самоцветный!!
Оробел крестьянин безответный,
Не пропасть бы, думает, вконец, —
И бежит с находкой во дворец.
«Ты куда? — встречает воевода. —
Вон! Не то нагайкой запорю!»
— «Дело есть особенного рода,
Я несу подарочек царю,
Допусти!» Показывает камень:
Словно солнца утреннего пламень,
Блеск его играет и слепит.
«Так и быть! — вельможа говорит. —
Перейдешь ты трудную преграду,
Только чур: монаршую награду
Раздели со мною пополам».
— «Вот те крест! Хоть всю тебе отдам!»
Камень был действительно отменный:
За такой подарок драгоценный
Ставит царь Ереме полведра
И дарит бочонок серебра.
Повалился в ноги мужичонко.
«Не возьму, царь-батюшка, бочонка,
Мужику богачество не прок!»
— «Так чего ж ты хочешь, мужичок?»
— «Знаешь сам, мужицкая награда —
Плеть да кнут, и мне другой не надо.
Прикажи мне сотню палок дать,
За тебя молиться буду вечно!»
Возжалев крестьянина сердечно,
«Получи!» — изволил царь сказать.
Мужика стегают полегоньку,
А мужик считает потихоньку:
«Раз, два, три», — боится недонять.
Как полста ему влепили в спину,
«Стой теперь! — Ерема закричал. —
Из награды царской половину
Воеводе я пообещал!»
Расспросив крестьянина подробно,
Царь сказал, сверкнув очами злобно:
«Наконец попался старый вор!»
И велел исполнить уговор.
Воеводу тут же разложили
И полсотни счетом отпустили,
Да таких, что полгода, почесть,
Воеводе трудно было сесть.[1]

[1]Печатается по копии ЦГАЛИ.
Впервые опубликовано: Учен. зап. Калинингр. гос. пед. ин-та, 1958, вып. 4, с. 113–115.
В собрание сочинений впервые включено: ПССт 1967, т. III.
Автограф не найден. Копия с указанием фамилии автора: «Н. Некрасов» — ЦГАЛИ, ф. 338, оп. 1, № 42.

«Сказка…», вероятно, написана в декабре 1876 — начале января 1877 г. Некрасов читал ее А. Н. Пыпину 15 января 1877 г. Пыпин записал рассказ поэта о его творческих замыслах: «Сказка — „вроде пушкинских“ — „я думаю, пропустят, в ней есть царь, да ведь в сказках без царей нельзя: царь, воевода и крестьянин“» (Некр. в воен., с. 446). Публикация «Сказки…» не была разрешена ни при жизни Некрасова, ни после его смерти (ЛН, т. 53–54, с. 156).
«Сказка…» примыкает к пропагандистским произведениям 1870-х гг.: «Сказка о копейке», «Сказка о Мудрице Наумовне» С. Степняка-Кравчинского, «Сказка о четырех братьях» Л. Тихомирова и др. — а также перекликается с народными сказками и анекдотами: «Орал мужик в поле, выорал самоцветный камень…» (см.: Афанасьев А. Н. Народные русские сказки, вып. III. M., 1857, с. 135), «В некоем царстве поехал король по столичному городу покататься и в то время обронил со своей руки именной перстень…» (там же, вып. VIII. М., 1863, с. 269–270).

Год написания: 1877

Нажимая на кнопку «Отправить», я даю согласие на обработку персональных данных.