Шила в мешке не утаишь — девушки под замком не удержишь

Распечатать

Водевиль в двух картинах
(Сюжет взят из повести Нарежного)
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Руперт, ювелир.
Симон Аффенберг, доктор.
Филипп Иванович Фортункин.
Розина, племянница Руперта.
Анисья, служанка Руперта.
Слуга доктора.
Слуги без речей.

Картина первая

Театр представляет комнату ювелира Руперта. Три двери; направо, налево и в середине.
Явление 1
Розина, за пяльцами, и Руперт.
Руперт (с шляпой и письмом в руке). Оделся совсем, а не знаю, куда идти. Есть же люди, около того… которые так неразборчиво пишут свои адресы… (Смотрит в письмо.) Я живу… известно, что живет… а где? ни тут, ни там, ни около того… Только и можно понять, что сиятельный: в Графском переулке живет. Постой, еще взгляну… (Смотрит в письмо.) Так и есть… Вот тут в конце строки поставлено Ев, а в начале другой граф, значит, граф… а зачем же Ев? разве фамилия?.. А письмо само по себе прекрасное, благородное, около того. (Читает.) «Мне нужно бриллиантов тысяч на двадцать»… очень остро! «зная вашу опытность»… и умно-таки, около того… «Я прошу вас побывать у меня сегодня в 4 часа инадеюсь, что мы скоро сойдемся». (Вздыхает.) Бог еще знает, сойдемся ли: адрес так темно написан, что хоть глаз выколи, ничего не увидишь… «Я живу, я живу…» вот как будто кто подтолкнул его под руку… ничего не разберешь!.. «Я живу в доме гу-гу, гу-гу…» нет, не гугу… около того… (Смотрит на часы.) Уж четвертый! Прощай, Розина, да смотри… ни в окно, ни около того не смотри…
Розина. Да куда же вы, дядюшка?
Руперт. Как куда? К его сиятельству, графу Ев.
Розина. Да как же вы найдете его?
Руперт. Известное дело: покупщика на двадцать тысяч не скоро найдешь, около того… съезжу во все Графские переулки; спрошу, где найти его сиятельство графа Ев… такого туза, верно, все будочники знают…
Розина. Точно, дядюшка. Вы очень умно придумали.
Руперт. Э! да что с тобой вертеться около того; нужно к его сиятельству… (Идет.) Смирно, сударыня; на улицу ни шагу, ни в дверь, ни около того… нагуляешься, как будешь моею женою.
Розина. Женою вашею не буду, а гулять буду…
Руперт. Что, саперлот! упрямство? Ну да ужо поговорим фундаментально, а теперь я скоро ворочусь.
Розина. Да что вы это, дядюшка, всё дверь на замок запираете, как уходите?..
Руперт. Так, около того, для политики. Чуть было не забыл. (Идет к двери налево.) Эй! Анисья!
Анисья (за сценой). Чего изволите?
Руперт (отворив дверь, тихо). Смотри же ты у меня с черной лестницей: никого не пускай… я ведь тебе за то жалованья прибавляю…
Анисья (показываясь в дверях). Хорошо-с, не пущу…
Руперт (идет к средней двери). На двадцать тысяч! Стоит проездить пятиалтынник или… около того. (Уходит; слышно, как он запирает снаружи дверь.)
Явление 2
Розина (одна). Ха-ха! Как он строго за мной присматривает… да напрасно беспокоится. Я ему не жена; я уж успела присмотреть себе мужа… Запирает парадный вход, а черная лестница-то на что… Хорошо, что Анисья с нами заодно… А то беда, сиди одна в четырех стенах да считай птиц на потолке. Он меня перехитрить хочет… напрасно! не видать ему моего приданого. Я знаю, что батюшка оставил завещание; найду его и вытребую деньги… И выду не за него… Какой он муж! Сам толстый, ноги как у дрозда, точно каменный дом на деревянном фундаменте… А он — какая разница!
Он и ловок, и прекрасен,
И умен он, и учен,
Взгляд его так нежен, ясен,
И меня так любит он.
Лучше в свете нет мужчины,
Будет мне с ним вечный пир…
Не видать тебе Розины,
Мой дражайший ювелир!
Я читала у Бальзака:
«Как-то всё идет не так
Там, где муж еще до брака
Поступил давно уж в брак!»
А у дяди уж морщины,
Он по шею заплыл в жир…
Не видать тебе Розины,
Мой дражайший ювелир!

Явление 3
Розина и Анисья.
Анисья. Стучатся, сударыня, с черной лестницы… Я спрашивала… Это Филипп Иваныч. Прикажете впустить?..
Розина. Ах, боже мой, разумеется! И ты еще спрашиваешь…
Анисья. Признаться, я уж сама не рада, сударыня, что вошла в ваше дело… Когда мы сюда переехали, барин мне строго наказывал не пускать никого по черной лестнице, да и обещал наказать, коли пущу… А я вот кате послушалась… Ввела в дом Филиппа Ивановича, с которым вы еще на той квартире через окошко познакомилась…
Розина. Что же делать? Ты видишь, как дядюшка со мной поступает; надо же принять меры, а что я одна сделаю…
Анисья. А и вправду так, барышня… я и сама не люблю его, и лучше буду жить с вами, когда вы…
Розина. Ну. хорошо… отопри же скорей.
Анисья. Сейчас, барышня. (Уходит.)
Розина. Какой милый, точно знает, когда дядюшки дома нет!
Явление 4
Розина и Фортункин.

Фортункин (вбегая, весело). Душечка, Розочка, Розеточка! целуйте меня, обнимайте меня, поздравляйте меня!
Розина. Вечно веселы, а и не подумаете, что я скучаю…
Фортункин. Вы скучаете? Э, полноте! отопритесь от своих слов, а то я сам сейчас начну скучать, хоть у меня радость большая. Позвольте же мне поцеловать вашу ручку, мой ангел; нет, больше — моя невеста; больше — моя будущая жена! (Целует ее руку.)
Розина. Какая же радость? говорите скорее; того гляди придет дядюшка.
Фортункин. О, но беспокойтесь! Он, верно, долго проищет Графских переулков и в них дома Чугунова, а в нем квартиры господина Ев-графа Тупеева, под № 1442, во втором этаже от крыши, окнами ни на двор, ни на улицу.
Розина (с изумлением). Как, вы знаете… Разве это вы писали?
Фортункин. Разумеется, я.
Розина. Бедный дядюшка!.. Но что же из этого будет?
Фортункин. А то, что я сегодня женюсь на вас, моя живая картиночка.
Розина. Уж который раз вы это говорите….
Фортункин. Ах, Розина! за всякой запятой не угонишься. То было тогда, а это теперь. Тогда я был студент — теперь я свободен, как ветер в небе, как птица в воздухе, как инфузория в воде. Вот моя радость, большая пергаментная радость, с гербом, с печатями… (Вынимает бумагу и читает.) Excellentissime, prestantissime.[19]
Розина. Я всё-таки ничего не понимаю…
Фортункин. Не понимаете? Дело, кажется, ясно: я кончил курс, сдал экзамен, получил аттестат…
Розина. В самом деле? Ах, как это мило!
Фортункин. Понимаете ли вы всю важность моего шага? Я свободен! Я могу ехать в Индию и вывезти оттуда несметные сокровища. Я могу пуститься в Китай и расшевелить китайскую неподвижность. Я могу ехать в Америку и сделаться каким-нибудь американским величеством; дать толчок умам диких сынов полудня и основать из них новую империю, под именем Фортункинистана. Я могу открыть шестую часть света… (Спокойнее.) Разумеется, что я всё это мечтаю, но кто поручится, что я не мог бы всего этого сделать? Я недаром учился!
Скучен был я и суров
На скамейке школьной
И своих профессоров
Проклинал невольно.
Я науки вздором звал,
Сам же занимался,
Я начальство осуждал, —
А повиновался!
Так я жил, терпя борьбу,
Вдруг я курс кончаю, —
И теперь свою судьбу
Я благословляю!
Мне везде открытый путь, —
Статским иль солдатом, —
Я ведь значу что-нибудь
С этим аттестатом!

Так-то, моя прелестная Розина. Теперь я могу располагать сам собою, и начну с того, что женюсь на вас сегодня же.
Розина. Ах нет… Конечно, я свободна, но мое приданое… оно в руках дядюшки, и, кажется, он его решительно не отдаст…
Фортункин. Мы сами возьмем.
Розина. Едва ли. Дядюшка решительно хочет на мне жениться…
Фортункин. Ах он безбожник! Угораздила же его судьба родиться немцем… вот и женится на племяннице… будь он русский — ничего бы этого не было.
Розина. Разумеется, я не пойду за него, а всё-таки страшно… Он говорит, что только и живет для меня, что од мне второй отец.
Фортункин. Ну отец и кончено, а не муж,
Розина.
Он говорит, мои расходы
Совсем замучили его,
И в благодарность за заботы
Должна я выйти за него.

Фортункин.
Ему ли, старому разине,
Жена такая суждена!
Нет, старичок не муж Розине,
Нет, вы разине не жена!

Розина.
Он говорит, что торг свой губит,
В долгах кругом из-за меня;
Он говорит, что страстно любит,
Что буду счастлива с ним я!

Фортункин.
Кто молод, кто с горячей кровью,
Любить тот искренно готов,
А старики горят любовью
Для погашения долгов!

Впрочем, если на то пошло, то мы, пожалуй, и откажемся от ваших тридцати тысяч, а он из них только и хлопочет… Мы и так будем счастливы… не правда ли?
Розина. Разумеется.
Фортункин. Однако зачем терять надежду… О, да мы по-пустому горюем, ведь я сказал, что сегодня будет веё кончено, — ну и исполню.
Розина. Да как?
Фортункин. Не бойтесь, исполню… Я придумал чудный способ, удивительный! Когда он мне удастся, я его обнародую, под заглавием: «Самонаивернейший самоучитель, заключающий в себе наставление, как жениться на какой угодно девушке без согласия ее родителей, опекунов и родственников и получить законную часть приданого»…
Розина. Какой же способ?
Фортункин. А вот увидите… Я нарочно отправил вашего дядюшку в Графские переулки, чтоб сказать вам, что сегодня должно всё решиться… Прощайте, скоро придет ваш дядюшка. Вслед за ним явится еще человек, только чур не смеяться… Увидите, что будет… вечером будет всему конец… у меня уже всё устроено.
Розина. А мои тридцать тысяч?
Фортункин. В том-то и штука, что и они будут снами.
Розина. А я всё-таки поищу завещание, которое дядюшка утаить хочет.
Анисья (вбегает). Барин, барин едет!
Розина. Ах, скорее, скорее, прощайте.
Фортункин. Ну прощайте, моя голубочка… Иду, иду… Куда же?
Анисья. Пожалуйте за мной, я опять проведу вас по чертой лестнице.
Уходят.
Розина (садится за пяльцы и напевает вполголоса).
Не видать тебе Розины,
Мой дражайший ювелир!

Явление 5
Розина и Руперт.
Руперт (входит с расстроенным лицом). Чудеса, чудеса! Во всех Графских переулках и около того ни одного графа нет! Два двугривенных стоит!.. Был один граф, да и тот, говорят, съехал в Мещанскую… Что ты будешь делать… Чудное дело, как живут люди! совсем не понимают политики, а извозчики, канальи, очень дороги. Граф живет в Мещанской, бедняк в Миллионной, подьячий на Невском проспекте… Я бы совсем не так распорядился… У меня бы во всем была политика. Офицер — живи в Офицерской, мещанин — в Мещанской, мастеровой — в Мастерской, шут — в Гороховой; голодных бы всех согнать в Поварской переулок — и… около того… в Хлебный… Вот тогда бы и адресов не надо… Сейчас бы нашел, а то не в свои сани садятся! А теперь же завелись сани с полостями, — без двугривенного ни на шаг.
Розина. Что вы, дядюшка, так расстроены?
Руперт. Шутка! человек на двадцать тысяч купить хотел… ведь не шутка! Тут десять барыша… А вот теперь его сиятельство подождет, подождет — рассердится да и пошлет за другим… А ты и сиди да наслаждайся воображением, как другие продают крашеное тесто за бирюзу да около того… (Ходит большими шагами.) Странное дело! Я уж несколько получал таких приглашений и всё не находил квартир… А прежде этого не бывало; это стало случаться именно около того, как тебе шестнадцать лет минуло!
Розина (украдкой смеется). Так вы не нашли графа?
Руперт. Не нашел, не нашел, да еще проездил два двугривенных на извозчике; ох люди, люди! ох, извозчики! А всё адрес! Всё перемена квартиры… вовсе нет политики, около того!
Бегал даром зданий во сто
Я, несчастный ювелир.
В Петербурге мука просто
Отыскание квартир!
Не одни тут ювелиры
Присмирели, обожглись:
Петербургские квартиры
Многим солоно пришлись!

(Ходит по комнате и рассуждает про себя.)
Надо мне поселиться на Невском или хоть около того… в Грязной… вывеску большую заказать… да непременно… Да вот как бы свадьбу уладить прежде. Тут бы можно и товару прикупить. (Оборачивается и видит, что Розина смотрит в окно.) Племянница! я сказал — ни в окно, ни около того не смотреть!
Розина. Вы уж очень важничаете, дядюшка. Окно для того и сделано, чтоб в него смотреть.
Руперт. Ну так, около того! Хороша политика, угадала!
Розина. Мало того, что вы меня держите под замком, еще и в окно не взгляни… что я за монахиня такая!
Руперт. Сказать правду, племянница, хоть тебе уж, около того… двадцать лет… а ты еще куда не разумна. Вот, например, отчего ты не соглашаешься выйти за меня замуж?
Розина. Оттого, что вы не нравитесь мне, вы очень стары, дядюшка.
Руперт. Тем лучше! Я сорока двумя годами старше тебя, значит в сорок два раза умнее.
Розина. Так я, по-вашему, в сорок два раза вас глупее. Что ж вам делать с глупой женой!
Руперт. Это уж не твоя забота… мы постараемся, около того… на ум наставить!
Розина. Вы большой скряга, а я люблю щеголять, люблю делать пожертвования в пользу бедных.
Руперт. Я буду тебя останавливать, около того…
Розина. Нет, дядюшка, вы пустяки затеяли… не бывать этому!
Руперт (с гневом). Почему? что?., революционные идеи!..
Розина. Скажу вам однажды навсегда, что я давно уже влюблена, и не в вас, дражайший дядюшка!
Руперт. Неблагодарная! я ли не прилагал стараний, чтобы воспитать тебя в чистоте святой невинности! Я ли не внушал тебе священных правил целомудрия, смиренномудрия, терпения, кротости и… около того. Я ли не посвящал тебя в тайны политики ювелирского делопроизводства! Дочь — недостойная, племянница — неблагодарная, женщина — злонравная и… около того… Ты будешь такою же женою, матерью, бабушкою и около того… если бог благословит тебя потомством.
Розина. Что ж вам за охота на мне жениться?..
Руперт. Розина! не противься! взгляни на небо… вспомни отца твоего… почтенный был он человек; честный… около того…
Припомни, как, бывало, с чашкой кофе,
Сидит себе он с трубкою в зубах…
Он содержал харчевню в Петергофе,
Теперь душа его на облаках!
Оттоль на нас торжественно взирает,
Как гений, он с улыбкой на челе.
И в знак того, что нас благословляет,
Над нами он простер свои крыле…

Розина. Ну, это еще бог знает… Я ничего не вижу на небе, кроме серых туч.
Руперт (в сторону). Нет, ее нескоро запугаешь! около того. (Ей.) Нечувствительная душа, горячка, вертушка!.. Впрочем, знаем мы, как унимать вашего брата, и не приметишь, как проведут… около того… вокруг налоя. А если ты в самом деле не хочешь, так по мне с богом хоть па все четыре стороны и… около того… вешайся на шею кому хочешь… Провидение накажет тебя.
Розина. С радостью, дядюшка, хоть сейчас уйду, только отдайте мои деньги.
Руперт. О, о! нельзя ли потише! Экая прыть… да ничего ей не возьмешь… Я уж тебе говорил, что у меня были свои счеты с твоим отцом, да и ты мне стала-таки в копейку, около того.
Розина (с беспокойством). Так вы решительно хотите отпереться от моих денег! Нет, вам это не удастся… я была уже не маленькая, когда умер мой отец…
Я помню день: в предсмертной, тяжкой муке
Родитель мой, страдая, изнывал,
Ко мне свои хладеющие руки
С любовью он и грустью простирал —
И мне сказал: «Всю жизнь моей заботой
Была лишь мысль об участи твоей,
Что нажил здесь я честною работой,
Всё для тебя, для дочери моей!»
И умер он. Без чувства и рассудка
Рыдала я, лишенная всех сил…
Но я была тогда уж не малютка,
Я помню всё, что он мне говорил…
И я горжусь дочерними правами,
Не откажусь легко я от того,
Что мой отец кровавыми трудами
Приобретал для счастья моего!

Батюшка сказал, что оставляет мне, кроме всего, тридцать тысяч, которые я могу считать приданым, а о счетах вам бы надо было тогда говорить.
Руперт. Разве я враг своему брату, чтоб в святой час, когда он должен молиться о спасении души своей и… около того… оскорблять его счетами… он тогда рассчитывался с небом… Да притом вспомни-ка, племянница, не говорил ли отец твой: «Любезная дочь! живи у дяди даром, пей и ешь даром, учись бренчать, пищать, разные виртуозы ногами выкидывать, около того… всё даром, Розинушка, даром!» — а? Он это говорил тебе? я думаю, ты сама знаешь, чего мне стоит твое обученье. Певуны, плясуны, музыканты… около того. А щегольство… Ты таки франтиха не последняя… купите шляпку, дядюшка, — гулять не в чем идти; купите платочек — в церкви стоять стыдно, около того… а около кого? купите ботиночки — ножки промочу, нездорова буду… я вот избавлял тебя от простуды, а сам невидимо вогнал кошелек в чахотку… А чуть поупрямься — разрюмишься, раскудахтаешься, точно турецкая султанша или голландская ключница. Сказать правду, — я предложил тебе руку по родству, хотел тебя осчастливить.
Розина. Спасибо, дядюшка; я сама позабочусь о своем счастии. Хорош вы счет сделали! точно аптекарь! можно ли, чтоб я прожила в пять лет столько денег! с вас довольно и одних процентов… Впрочем, здесь не в степи, здесь судят по законам.
Руперт (в сторону). Какова! и впрямь ее нескоро надуешь. (Ей.) Ба-ба! ты, кажется, начинаешь грозить, хочешь просить на меня., ступай, голубушка, ябедничай на дядю, поноси, клевещи, около того, за его хлеб-соль, за его попечения и около того… хорошо, очень хорошо! А, кто-то идет… Розина! марш в спальню!
Розина. Вот еще! мне и здесь хорошо. Вы уж очень рано ревнуете.
Явление 6
Те же и Фортункин, переряженный, в богатой одежде, ходит важно и говорит то слишком скоро, то с расстановкою.
Фортункин. Фи! устал! эта лестница высока, как мое родословное дерево… и так же извилиста… Насилу вошел, страх как ходить тяжело… набьешь еще карманы золотом… просто хоть падай… черт поместил вас так высоко!
Руперт. Помилуйте… не черт… я сам нанял: это третий этаж… или… около того… четвертый — подвал внизу…
Фортункин. Так зачем же вы не наняли в подвале?
Руперт. Как можно… вывески не видать… около того… вот если б я содержал мелочную лавочку, так конечно… а я ювелир…
Фортункин. Знаю, знаю, что вы ювелир, точно так же, как я барон… вникаете?
Руперт (тихо). Розина! уйди!
Розина (громко). Что вам угодно?
Руперт (в сторону). Молчать! (Ему.) Чему обязан я вашим посещением, высокопочтенный барон, — не имею чести знать имени и… около того…
Фортункин. Барон Генрих Ульрих Каспар Христиан… как? забыл, а есть еще какое-то имя… фон Лохенкрет… заметьте: крет, а не Лохен-крот, — то другой… мужик… из плебеев… вникаете?
Руперт. Что ж вы изволите сказать? около того…
Фортункин. Сейчас… Я вам объясню. Надо вам сказать, что если б наше родословное дерево росло и не подсыхало… то я, как верхушка его, был бы теперь в облаках… а не у вас в магазине… вникаете?
Руперт. Около того.
Фортункин. А следовательно, я не имел бы нужды купить у вас бриллиантов на пятьдесят тысяч.
Руперт (в сторону). На пятьдесят тысяч! Слава богу, что он не попал в облака… около того… (Ему.) Всепокорнейше прошу садиться. Что же вашей милости угодно?
Фортункин. Надеюсь, что наш разговор не будет так длинен, как мое родословное дерево… вникаете? Мне сказали, что вы отличнейший ювелир в Петербурге…
Руперт. Около того… не могу сам себя хвалить… а вот на днях было разослано при афишах и… около того… объявление. Там всё сказано… Вы, конечно… читали…
Фортункин. Объявление? С тех пор как одна из ветвей моего родословного дерева, баронесса Гертруда фон дер Шустер-Мустер помешалась от объявления «о средствах сохранять молодость и красоту», я презираю объявления и решительно не верю им…
На объявленья ловят нас,
Кто нынче их не рассылает…
О новой книге в день пять раз
Книгопродавец объявляет…
Все деньги шлют за новизну,
Спеша прочесть ее во здравье;
А получают старину,
Где ново — только лишь заглавье;
Врачи зубные о зубах
Кричат немало и кричали;
А между тем, не дай аллах,
Чтоб мы к ним на зубы попали.
Очки вам оптик продает,
Слепцы в которых видеть станут, —
А кто их купит, тот поймет,
Что он оптически обманут…
Какой-нибудь мосье Гримо,
Недоучившийся повеса,
Берется с глаза снять бельмо,
А сам не смыслит ни бельмеса.
Вот объявленья! Вот они!
Сказать не будет неприлично,
Что объявленья в наши дни
Легчайший способ врать публично!

Вникаете?
Руперт. Оно не совсем так, а около того… Но мое объявление писано не так…
Фортункин. Конечно… Я и не говорю, может быть вы и не плут…
Руперт. Как, помилуйте, около того… Так вы изволите покупать бриллианты?..
Фортункин. Да, мне сказали, что вы отличнейший ювелир… А эта прелестная девушка, отросток вашего родословного дерева, дочь ваша?
Руперт. Нет.
Фортункин. Так жена?
Руперт. Нет… около того.
Фортункин. Так сирота… бедняжка!
Руперт. Впрочем, не беспокойтесь об ее участи; эта прелестная девушка, как вы ее называете, моя племянница, а вскоре будет кое-что и поболе… около того… (В сторону.) Не будь здесь этой прелестной девушки… дело пошло бы скорее. (Ему.) Ну, сударь… Вы сказали… около того, что я отличный ювелир…
Фортункин. А эта прелестная девушка?
Руперт. Да боже мой! Я уж сказал: будущая жена моя… Розина! Поди, скажи Анисье, чтобы приготовила кофе… (Идет мимо нее и шепчу.) Да не приходи сюда, а то…
Розина (громко). Что вы говорите?
Руперт (отходя от нее, громко). Со сливками… я говорю, со сливками. (В сторону.) Вишь, как он ее осматривает… с головы до ног… и около того… Продолжайте, господин барон…
Явление 7
То же, кроме Розины.

Фортункин. Один из сучков моего родословного дерева, дядя мой по матери барон фон Аффенберг, вздумал жениться на ветви другого дерева… графине… фон… фон… да где мне помнить… чтоб упомнить одних моих предков, мало вечной памяти…
Руперт. Что ж этот… около того… сучок?
Фортункин. У всех наших предков водился обычай дарить невест… вникаете чем?
Руперт. Уж если дарить, так, около того… приличнее всего бриллиантами…
Фортункин. Он одних с вами мыслей и просил меня съездить к вам и… купить…
Руперт. Ну, сударь? купить…
Фортункин. Да, дядя мой поручил мне, как знатоку, купить бриллиантов ни более ни менее, как на… пятьдесят тысяч… У вас есть на эту сумму? вникаете?
Руперт. Есть, сударь… есть… Вам, видно, не дураки на меня указали…
Фортункин. Итак, я покупаю их для моего дяди… Вникаете?
Руперт (в сторону.) Насилу выговорил! Точно ему жаль слова-то было! (Ему.) Вы можете получить у меня все, что угодно, только предупреждаю, что я в долг не даю ни на гривенник, ни… около того…
Фортункин. Вы боитесь, что вам не заплатят… Ха-ха… Ни один из сучков нашего родословного дерева не обрывался еще на этом. Знаете ли, какие у нас поместья на острове Эзеле… миллионы бы дохода можно получать, если бы порядок… вникаете? Коротко сказать вам: одною рукою будете отдавать вещи, другою принимать деньги.
Руперт. Это всего лучше. (В сторону.) Наконец кончено или, по крайней мере, около того… (Ему.) Что же вам нужно?
Фортункин. Сейчас. Со мной есть роспись за подписью дядюшки… (Вынимая бумагу). Табакерка — от пяти до десяти тысяч?
Руперт. Есть ценою около того…
Фортункин. Две пары серег самых лучших, полдюжины колец, фермуар — словом, чтобы всё не превышало пятидесяти тысяч и было не дешевле…
Руперт. Всё есть, всё есть. Точно вам сказывал человек, который был в моих ящиках или около того…
Фортункин. Я слышал от верных людей. Вот вам записка, отыщите по ней вещи, уложите — и вместе отправимся к барону…
Руперт. К барону? Это можно бы и тут кончить. Вы бы взяли вещи, а я получил бы, около того, деньги.
Фортункин. Э! что вы затеяли! Ни один сучок нашего родословного дерева не делал ничего опрометчиво… вникаете? Это отличительный признак нашего рода… Если б я покупал для себя, так я здесь же отдал бы такую малость, чтоб освободить себя от излишней тяжести. А то, пожалуй, не понравится… Впрочем, если вы так тяжелы на подъем, то я легок па ногу и пожертвую собой… к другому ювелиру схожу… вникаете?
Руперт. Помилуйте, я только так сказал… Извольте, извольте. Я иду, около того, с вами; ваш дядюшка живет недалеко?
Фортункин. Близехонько! только что отсюда не видать.
Руперт. Очень хорошо… тем ближе к делу… Я сейчас уложу вещи. (Уходит.)
Явление 8
Фортункин и потом Розина.

Фортункин. Браво! Я с ним хорошо управился! Что-то дальше будет… Впрочем, доктор уже довольно приготовлен. Начало недурно, а хорошо начать — то же, что половину дела сделать!
Мой план и дерзок и смешон,
Но я иду наудалую, —
Авось удачен будет он,
А не удастся — потоскую.
Я в книге жизни записать
День этот должен без сознанья,
Вниманье поздно обращать
Теперь на злаки препинанья!

Если б я не любил Розину, у меня <бы> никогда не было такой баронской важности… величия… Я бы не поднялся на такую штуку. Впрочем, что ж? Средство немного решительное, а цель очень хорошая: надо же наконец вырвать у старого скряги приданое Розины, если он добровольно не отдает.
Явление 9
Фортункин и Розина.

Розина. Ах, что вы делаете… Я боюсь… Право, ни к чему это поведет…
Фортункин. А к тому, что я через полчаса ворочусь, и мы поедем венчаться. Будьте готовы.
Розина. А дядюшка?
Фортункин. С ним ничего худого не будет… Он только вылечится от своей жадности… А вы еще не нашли способа отыскать завещание?
Розина (в смущении). Я не знаю, не дурно ли это будет… Я хотела… (Останавливается.) Я хотела, да нет, это нехорошо…
Фортуикин. Говорите, говорите…
Розина. Ну, пожалуй, скажу, только я это делать не стану. Я хотела взять у него один ключик, который он всегда держит при себе, и посмотреть в его шкатулку…
Фортункин. Что ж?.. Впрочем, теперь всё равно… Он и так должен будет отдать деньги, а всё бы лучше… Посмотрите, милая Розина… ведь тут ничего нет худого…
Розина. Ну, может быть…
Явление 10
Те же и Руперт.
Руперт. Я готов. (Увидев Разину.) И она уж поспела… около того… Ступай в свою комнату, прелестная девушка… всё бы ей вертеться… пли тут или около того…
Фортункин. Тут ровно на пятьдесят тысяч?
Руперт. Да-с, около того…
Фортункин. Идем. Дядюшка, я думаю, ждет… Ах, чуть было не забыл об одном… об самом-то главном. А всё свадебные хлопоты! Надо вам сказать, что дядюшка мой на пятидесятом году своей юности влюбился…
Руперт (в сторону). Ну, вот опять повернул около того… точно ему выйти лень… Ну, сударь, влюбился?.,
Фортункин. Вникаете, в кого?
Руперт. Судя по здравой политике, уж если влюбляться, то, так сказать, не иначе как в прекрасную девушку или около того…
Фортункин. Нет, он просто несколько помешался на медицине. Это наша потомственная страсть… Во все времена от корня нашего древа выходил сучок, который наскакивал на идею о медицине… вникаете? Точно так и дядюшка под старость пристрастился к медицине, нанял десять докторов. Десять лет он учился, но ничему не выучился и только дошел почти до сумасшествия… Наконец он опомнился, прогнал докторов и бросил медицину…
Руперт. И только. Так на что же было и рассказывать…
Фортункин. Нет, не только. Медицина и до сих пор его не оставляет. На него, как и на многих знаменитых людей нашего дерева, по временам находит дурь, и он опять воображает, что он великий доктор. Тогда не только слуги, но и близкие родственники не смей напомнить ему, что он барон…
Руперт. А мне какое дело напоминать!
Фортункин. Он тогда уверяет, что уже тридцать лет доктор, — заметьте, тридцать… И потому вы должны быть с ним осторожнее, если неравно он в таком припадке…
Руперт. Около того… ничего… найдемся. Я покуда останусь в прихожей, а вы забежите узнать, в каком он, около того… припадке сумасшествия: барон или доктор, вот я и явлюсь безопасно…
Фортункин. То-то. Смотрите, а то с ним не сладишь. Не удивляйтесь, если он будет звать себя доктором, щупать ваш пульс, говорить о медицине… вникаете?
Руперт. Что мне… Пусть говорит что хочет; мне у него не детей крестить… только бы деньги отдал! Пойдемте; мы уж и так довольно вертимся всё около того…
Фортункин. Опять «около того»… У этих плебеев есть свои выражения, которых нам, вельможам, не понять… Я слушал, слушал… а просто не понимаю, к чему вы говорите «около того»… или вы шутите?..
Руперт. Как? не понимаете, около того… Да помилуйте… тут глубочайший смысл политический… тут, так сказать, вся жизнь наша, всё… около того!
Жизнь нашу тратя на химеры,
Весь век мы все до одного
На разнородные манеры
Вертимся около того…
Чиновник, чтобы подслужиться
Там, где есть польза для него,
И повышения добиться, —
Вертится около того.
Тот на красавице женился
Для утешенья своего;
Вдруг знатный друг к нему явился,
Вертится около того!
Писатель раз умно напишет,
Так, что похвалят все его,
Да после тем же все и дышит,
Вертится около того.
Жених невесту так голубит,
Ее хранит как божество;
Подумаешь — ее он любит, —
Вертится около того
(бьет по карману).
Тут, впрочем, нечему дивиться,
Мудреного нет ничего:
И мир-то, кажется, вертится
Весь около того!

Вот видите, какая это политическая поговорка! Знайте же теперь, что земля вертится, во-первых, около своей оси, во-вторых, около солнца, а в-третьих, еще около того. Однако ж, надеюсь, что мы теперь в последний раз повернулись около того…
Розина (входит). Дядюшка! вы забыли ключи. (Подает.)
Руперт (с беспокойством). Где они были? Ты их сейчас нашла?
Розина (с замешательством). Сейчас, дядюшка… Я их на полу подняла.
Руперт. Как это я их уронил! Идем; да, я сейчас, только отдам приказание. (Подходит к двери налево и кричит.) Анисья! Анисья!
Розина (украдкой). Я нашла завещание, только не знаю, что в нем написано…
Руперт (в дверях вполголоса). Смотри же… чтоб всё было по-прежнему… Я ведь тебе лишние деньги даю за то, чтоб ты не пускала никого на черную лестницу и около того…
Фортункин (Разине). Хорошо… очень хорошо…
Анисья (в дверях, Руперту). Хорошо, сударь…
Руперт (идет). Ну, теперь совсем… только надо дверь запереть… без меня ведь продажи нет…
Фортункин. Как, неужели вы запрете вашу племянницу?
Руперт. У меня такой обычай… Я скоро ворочусь…
Фортункин. Странно, а она, кажется, такая смирная… Плебеизм, варваризм!
Руперт.
Она послушна и покорна,
Одна не смеет выходить;
Но я скажу вам непритворно,
Что дверь не худо притворить!

Фортункин.
Вы говорите очень мило,
Обычай ваш весьма хорош.
Но ведь в мешке не спрячешь шила,
Замком девицы не запрешь!

Они уходят; слышно, как Руперт запирает снаружи дверь.

Розина. Ну, что-то из этого будет… Пойду прочту завещание!

Картина вторая

Театр представляет комнату доктора Аффенберга. Впереди письменный стол, на котором разбросаны книги и бумаги.
Явление 1
Доктор (один). Хоть бы от одного копейка… Да тут же еще и сердечные огорчения: тот против чаяния вдруг выздоровел; тому стало легче; тот переменил доктора… Суета сует! Уж нынче и нашему брату, доктору, нелегко жить на свете… Свет чересчур умудрился… люди в нас плохо верят… да на беду еще теперь все водой лечатся, а от такого леченья ни доктору, ни аптекарю пользы нет ровно ни па алтын… А всё мы же виноваты… всё доктора…
Доктора свои находки
Сыплют щедрою рукой:
Лечат солью от чахотки
И водой от водяной.
Прежде этими вещами
Добывали мы доход,
А теперь не ради сами,
Что пустили воду в ход.
Времена для нас плохие,
Мы теперь хоть волком вой:
Не зовут уж нас больные,
Сами лечатся водой.
И недужных, и уродов —
Всех вода лечить взялась,
И теперь водопроводов
Тьма на свете завелась.
В бога здравья воду тянут,
Воду тянут, как вино,
И уж скоро в море станут
Без помехи видеть дно…
Но дождутся злого году…
Как во всех концах земли
Всю до капли выпьют воду —
Сядут раком на мели!

Тогда-то нам опять будет праздник… Не дождешься, кажется, такого счастия!..
Явление 2
Доктор, Фортункин и слуга.

Слуга. Вот г-н барон фон Лохенкрет.
Доктор. Добро пожаловать. Что ваш больной?
Фортункин. К несчастию, ему всё хуже. Он теперь только и бредит о бриллиантах, что, впрочем, было всегда исключительным коньком помешательств в нашем роде. Кто же напомнит ему его благородную породу, скажет, что он граф Руперт, а не ювелир, — он бесится еще больше… вникаете?
Доктор. Странный конек помешательства! Расскажите мне еще, как это было…
Фортункин. Очень просто, или мудрено, если хотите… Несколько лет назад он увидел на Гороховой улице вывеску ювелира Руперта — и вдруг в голову его забралась мысль, что он не граф, а ювелир… Ни в одном из сучков нашего родословного дерева так быстро не вкоренялась подобная идея… она привилась, как оспа… Это сходство фамилий показалось ему игралищем рока… вникаете?.. Он стал уверять всех, что он первый ювелир в свете; опровержения всего нашего дома не могли его образумить. Словом, если вы не возвратите ему рассудка, то вся надежда пропала…
Доктор. Кто? Я, доктор медицины и хирургии, член многих ученых обществ и благотворительных заведений, не возвращу ему рассудка?.. Надеюсь, что вы ошибаетесь…
Фортункин. Дай бог! Я привез его к вам; он в приемной… Родственники изъявили согласие отдать его к вам для излечения, и вот бумага, ими подписанная, которая дает вам право поступать с ним по своему усмотрению… вникаете? Только предупреждаю вас, что он бывает очень сердит, когда станут ему противоречить… вникаете?
Доктор. Сердит? прекрасно! я уж знаю, как мне поступать.
Фортункин. Вся родия наша через меня просит вас не думать, чтоб излечение такого лица не доставило вам слагал и выгод… вникаете?
Доктор. А я с своей стороны надеюсь, что чрез неделю вы увидите графа совсем здоровым…
Фортункин. Итак, прощайте; прикажите проводить меня особым ходом: я не хочу расстраивать моих нерв печальной картиной сумасшествия моего бедного дяди, да и он, увидев меня, пожалуй, привяжется и от него не отделаешься… а мне нужно… есть важное дело… вникаете?
Доктор. Именно, лучше не показывайтесь. (Звонит; входит слуга.) Проводи господина барона задним ходом да скажи Ивану, чтобы пришел стеречь больного… (Фортункину.) Не дерется ли он, когда на него находит?
Фортункин. Нет… в нашей фамилии вообще замечена благородная привычка но давать рукам воли. Впрочем, вы можете быть спокойны… В бумаге, которую я вам дал, сказано, что вы можете и связать его в случае нужды… (В сторону.) Оно и мне спокойнее, как его свяжут… Итак, до свидания.
Доктор. Прощайте…

Фортункин уходит с слугою.
Явление 3
Доктор, потом слуга.
Доктор. Нынешний день не потерян… Где бы мне удобнее поместить моего больного и по какой методе начать лечение? Пусть покуда побудет здесь; в приемной неловко… а в тех прежде протопить надо… Пользовать начну по совету великого Боэргава, то есть прежде всего рассержу его как можно более, а потом задам добрый прием микстуры… А чтоб она имела более действия, целый день не дам ему ни есть, ни пить, ни спать… Однако ж пора и посмотреть на его сиятельство. (Звонит; входит слуга.) Что больной, смирно сидит?..
Слуга. Не сидит, сударь, а стоит у двери…
Доктор. Проси его сюда…
Слуга уходит.
Сейчас же взбешу его… это самая спасительная мера.
Явление 4
Доктор и Руперт.
Руперт (смиренно становится у дверей и кланяется). Честь имею засвидетельствовать всенижайшее почтение, преданность и около того…
Доктор. Здравствуйте… Что ж вы остановились? Пожалуйте сюда…
Руперт. Ничего-с, помилуйте, постою и около… И так много чести, что я, простой ювелир, — стою в вашем присутствии… Понравились ли вам мои бриллианты?.
Доктор (в сторону). Ювелир, бриллианты! Начал уж, начал… Какие бриллианты, ваше сиятельство?
Руперт (в сторону). Тонкая насмешка! (Ему.) Конечно, вам угодно называть меня сиятельным, потому что я бриллианты продаю, но осмелюсь вам сказать, что я больше ничего, как простой ювелир.
Доктор. Полноте, это вам так кажется, оттого что вы больны… Я употреблю все мои медицинские познания, чтоб вас вылечить.
Руперт. Помилуйте, господин барон!
Доктор. Я не барон, а доктор.
Руперт. Доктор? понимаю. (В сторону.) Ну. так попал же я кстати! (Ему.) Так вы сегодня доктор?..
Доктор. Не сегодня, а вот уж тридцать лет…
Руперт. Тридцать, гм! около того.
Доктор. Я всеми силами постараюсь выбить из головы вашей эти несчастные бриллианты и заменить их светлыми мыслями.
Руперт. Позвольте вам заметить, что я за свои бриллианты не возьму никаких светлых мыслей, около того… если вы хотите иметь их, то пожалуйте деньги.
Доктор. Какие у вас бриллианты, ваше сиятельство; вы граф, а не ювелир.
Руперт (в сторону). Что он несет! (Ему.) Помилуйте, всем известно, что я тридцать лет ювелир, и составил себе известность на Гороховой улице и около того.
Доктор (в сторону). Ну, пошел городить…
Руперт. Что касается до бриллиантов, то вы нигде лучше тех не найдете, которые к вам доставлены.
Доктор. Доставлены ко мне? (В сторону.) Вот что выдумал! у сумасшедших воображение работает удивительно… внесу в мои

[1]Печатается по тексту первой публикации, с включением куплета Руперта «Бегал даром зданий во сто…» (карт. I, явл. 5) на основании заявления Некрасова в «Обозрении новых пьес, представленных на Александрийском театре (статья вторая)» (ЛГ, 1841, 20 мая, № 54, с. 205–208, без подписи; авторство Некрасова установлено А. Я. Максимовичем и М. Я. Поляковым — см.: ПСС, т. IX, с. 782). «Водевиль этот, — писал Некрасов о пьесе, — попал в „Репертуар русского театра“, в котором сделано из него неприятное для автора исключение. Вот куплет Руперта, который неизвестно почему выкинут из печати: <далее следует текст куплета>. Почему бы выкидывать такие штуки?» (ЛГ, 1841, 20 мая, № 54, с. 208). Куплет имеется также в рукописных источниках текста.
Впервые опубликовано: Репертуар русского театра, 1841, т. I, № 4, с. 1–20, с подписью «Н. Перепельский».
В собрание сочинений впервые включено: ПСС, т. IV.
Автограф не найден. Авторизованная рукопись (АР), цензурованная рукопись (ЦР) и театральная копия, сделанная для суфлера, — ЛГТБ, I, IX, 4, 23; I, VI, 1, 47; I, VI, 1, 48. В качестве источников текста выступают АР — копия с не дошедшего до нас автографа, сделанная актером А. А. Алексеевым и правленная затем Некрасовым, а также ЦР — писарская копия с АР, учитывающая правку Некрасова.
Водевиль, 31 марта 1841 г. представленный режиссером Н. И. Куликовым в Контору императорских театров, был направлен в Цензурный комитет 2 апреля (ЦГИА, ф. 497, оп. 1, № 8755, л. 14). На титульном листе ЦР обозначено: «Одобряется к представлению. С.-Петербург. 23 апреля 1841 года. Ценсор М. Гедеонов».
Печатная редакция «Шила в мешке не утаишь…» представляет собой следующий этап работы Некрасова над пьесой во сравнению с рукописными источниками текста. Для нее характерны сокращения текста, имеющие целью сделать реплики персонажей И действие более динамичными (очевидно, автор учел здесь опыт театральной постановки). Однако в основе этой редакции лежит не АР и не ЦР, а, вероятно, другая копия с не доведшего до нас автографа, также правленная Некрасовым, так как текст первой публикации часто совпадает с первым слоем АР в не учитывает последующих исправлений в ней Некрасова. В списке действующих лиц первопечатного текста дано распределение ролей, соответствующее первому представлению.
АР и ЦР правлены чужой рукой (карандашом и чернилами). В этих условиях установить, например, авторские сокращения удалось только путем сравнительного анализа этих двух рукописей и первопечатного текста. За авторские исключения в АР принимались только те, которые подкреплялись либо одновременной правкой в тексте рукой Алексеева и Некрасова, либо беловым текстом ЦР, изготовленной с последнего слоя АР.
Суфлерский экземпляр правки не имеет. В качестве источника текста он не учитывался, так как отражает одну из режиссерских редакций пьесы. Текст его не совпадает ни с одним из известных источников текста. Анализ разночтений этого экземпляра показывает, что все они не являются авторскими, это либо сокращения в ремарках (для суфлера безразличных), либо купюры в тексте, совпадающие с неавторскими сокращениями в АР и ЦР, либо заимствования из текста первопечатной редакции. Последние, кстати, показывают, что суфлерский экземпляр был создан уже после публикации пьесы, когда работа самого Некрасова над текстом водевиля была закончена.
Судя по воспоминаниям Алексеева и дате представления рукописи в Контору императорских театров (31 марта), пьеса была написана скорее всего во второй половине марта 1841 г. «Первая пьеса Николая Алексеевича, — пишет Алексеев, — называлась „Шила в мешке не утаишь, девушку под замком не удержишь“. Написал он ее в несколько дней у нас на квартире <Алексеев жил в одной квартире с Н. И. Куликовым>, по переписке ее я был его усердным помощником. У нас дело шло быстро: он писал, я переписывал за тем же столом набело. Кажется, до сего времени в библиотеке императорских петербургских театров эта пьеса сохраняется в том самом виде, в каком она тогда представлена была в дирекцию, т. е. написанная моею рукою» (Воспоминания актера А. А. Алексеева. М., 1894, с. 37).
Водевиль является переделкой драматизированной повести В. Т. Нарежного «Невеста под замком». Основную сюжетную линию и ряд сцен Некрасов сохраняет, но производит значительные сокращения и изменения в тексте, пишет заново некоторые явления, в том числе заключительное, а главное — вводит в пьесу четырнадцать куплетов, которых в повести вообще нет. Куплеты были написаны живо, на злободневные темы и пользовались у публики большим успехом. О почти полном текстуальном совпадении куплетов «Доктора свои находки…» со ст. 53–57 стихотворения «Наш век», отмеченном А. М. Гаркави, см.: наст. изд., т. I, с. 665.
Водевиль был впервые поставлен на сцене Александрийского театра 24 апреля 1841 г. в бенефис А. М. Максимова (Максимова 1-го). Постановка явилась, по словам А. И. Вольфа, «„блистательнейшим“ дебютом Некрасова в качестве водевилиста» (Вольф, ч. I, с. 93). Фортункина играл бенефициант, Руперта — П. А. Каратыгин (Каратыгин 2-й), Аффенберга — П. И. Григорьев, Розину — В. В. Самойлова (Самойлова 2-я), Анисью — О. Рамазанова, слугу доктора — Фалеев. В этом году водевиль шел семь раз и не сходил затем со сцены четыре года.
Полемика, развернувшаяся вокруг театрального дебюта Некрасова между «Литературной газетой», «Отечественными записками», с одной стороны, и «Северной пчелой» — с другой, явилась одним из выразительных эпизодов театральной борьбы начала 1840-х гг. И в самом водевиле, и в статьях по поводу него Некрасов, солидаризировавшись с Ф. А. Кони, выступил против булгаринского лагеря в журналистике. В пьесу он включает куплет, содержащий намек на Ф. В. Булгарина, выведенного под именем Задарина в водевиле Ф. А. Кони «Петербургские квартиры» (1840). Это было продолжением полемики, начатой Некрасовым еще в «Утре в редакции», «водевильных сценах из журнальной жизни», тесно связанных с тем же водевилем Ф. А. Кони (см. об этом выше, с. 656, 663). Куплет, как уже говорилось, не был напечатан редакцией «Репертуара русского театра», журнала, издаваемого И. П. Песоцким и связанного с «Северной пчелой».
После первой постановки «Шила в мешке не утаишь…» «Северная пчела» сделала попытку привлечь молодого драматурга на свою сторону, поссорив его с Ф. А. Кони, что несомненно также свидетельствует об успехе пьесы. Газета возвращалась к театральному дебюту Некрасова неоднократно (СП, 1841, № 90, 108, 123, 246). Наиболее развернутым был отзыв В. С. Межевича («Л. Л.»), помещенный в № 108. Фельетонист расхвалил водевиль за живость и «непринужденность» сцен, «натуральность» разговоров, «забавность и оригинальность» куплетов, но в то же время упрекнул Некрасова в «подобострастии» по отношению к Кони, эксплуатирующему его дарования. «Смелее, г. Некрасов! — заключался отзыв. — Идите своей дорогой, зачем вам покровительство людей, которые едва ли сами не нуждаются в вашем покровительстве, в вашем таланте, по крайней мере, ведь это знают все, читавшие „Пантеон“ и „Литературную газету“» (СП, 1841, 20 мая, № 108, с. 431). Одновременно Межевич раскрыл псевдоним молодого драматурга и противопоставил его успешный дебют в театре неудачному поэтическому дебюту (Межевич в свое время был автором отрицательного отзыва на «Мечты и звуки», первый стихотворный сборник Некрасова). Некрасов был вынужден ответить «Северной пчеле» письмом в редакцию «Литературной газеты», где печатно изъявил свое неудовольствие по поводу похвал Межевича и раскрытия псевдонима, а также свою благодарность Ф. А. Кони «за добрые советы и указания начинающему заниматься литературою», в частности «за советы и замечания при сочинении водевиля „Шила в мешке не утаишь…“» (ЛГ, 1841, 17 июня, № 66, с. 263). В написании этого письма участвовал и сам Ф. А. Кони (см.: ПСС, т. X, с. 22). Обращение в редакцию заключалось просьбой опубликовать письмо в «Литературной газете» и «Пантеоне русского и всех европейских театров», однако в последнем оно так и по появилось из-за вкравшейся в него ошибки — неправильной ссылки на официальную газету («Ведомости с. — петербургской городской полиции»), что дало повод Межевичу пожаловаться в Цензурный комитет. После открытого письма Некрасова в «Литературную газету» «Северная пчела» резко меняет свое отношение к его пьесе. В том же году в рецензии на «Актера» Межевич снова вернулся к комментируемому водевилю, заявив, что он «слово в слово выкроен из повести Нарежного» (СП, 1841, 3 ноября, № 246, с. 982).
На это «Литературная газета» отвечала в 1842 г.: «Г-н Перепельский может уверить автора бездоказательного обвинения, что из повести Нарежного он заимствовал одну только идею да ход одной сцены, который, по характеру идеи, и не мог быть изменен. Все прочее г. Перепельский написал сам…» (ЛГ, 1842, 26 апр., № 16, с. 330).
«Отечественные записки» похвалили водевиль, который «очень забавен на сцене», но отметили, что автор, «по неопытности в этом новом для него деле, часто прибегает к пустым эффектам, основанным на беспрестанно, кстати и некстати, повторяемой бриллиантщиком поговорке „около того“» (ОЗ, 1841, № 6, отд. «Театральная летопись», с. 120).
Что, саперлот! упрямство? — Саперлот (от нем. Saperlot) — черт возьми.
Я читала у Бальзака ~ Поступил давно уж в брак! — Вероятно, имеются в виду такие произведения Оноре де Бальзака (1799–1850), как «Супружеское согласие», «Воспоминание двух молодоженов», «Жизнь холостяка» и т. п. В 1830-1840-х гг. Бальзак был одним из самых читаемых в России французских писателей. Однако широкой публикой он воспринимался как беллетрист, писатель светский, «дамский», автор произведений, обвиняемых критикой в скабрезности и безнравственности. В таком плане трактовали, например, творчество Бальзака статьи в «Библиотеке для чтения» (1834, т. I) и «Северной пчеле» (1838, 18 июня, № 131).
Петербургские квартиры ~ пришлись! — Имеется в виду водевиль Ф. А. Кони (см. о нем выше, с. 656, 663 и 688–689). Ср. реплику Семячко в «Утре в редакции» (с. 54): «…Задарин каждый день меня угощает, видно, я ему солоно пришелся»,
…разослано при афишах… — Театральные афиши в 1830-1840-х гг. не только вывешивались на улице и продавались в театре, но и рассылались ежедневно подписчикам, что давало возможность присоединять к ним различные объявления.
Фермуар — нарядная застежка на ожерелье; ожерелье с застежкой.
Доктора свои находки ~ Лечат солью от чахотки ~ водопроводов Тьма на свете завелась… — Ср.: наст. изд., т. I, с. 665. В куплетах высмеивается повальное увлечение гидропатией, характерное для 1830-начала 1840-х гг., когда в России (как и повсюду в Европе) получили широкую известность методы «гения холодной воды», силезского крестьянина В. Присница (1790–1851), открывшего в своей усадьбе на горе Грефенберг водолечебницу. О лечении солью см., например, в книге «О легочной чахотке. Сочинение Роша, перевод с французского, с прибавлениями практических замечаний доктора медицины Александре Карначева» (СПб., 1837), где указывается, что некоторые врачи для прекращения ночных потов у чахоточных рекомендуют им есть сильно соленое мясо, утоляя жажду вином. Некрасов обыгрывает также чрезвычайно актуальную в Петербурге того времени проблему создания водопровода. К 40-м годам XIX в. город стал сильно нуждаться в чистой воде: ее привозили и продавали населению в специальных баржах, стоявших на реках и каналах, очищали частным образом, на дому, применяя портативные очистительные машины. Кроме того, тяжела была доставка воды на верхние этажи многоэтажных зданий. В 1838 г. было основав «Общество для снабжения жителей Санкт-Петербурга невской водой посредством водопроводов», однако к строительству водопровода приступили только в 1859 г.
Боэргав — Герман Бургав или Бургаве (1668–1738) — голландский врач, один из первых европейских клиницистов и диагностиков, пользовавшийся огромной известностью.
Берндт — вероятно, Фридрих Август Готтлиб Бернд, немецкий врач, автор многих медицинских учебников начала XIX в.

Год написания: 1841

Нажимая на кнопку «Отправить», я даю согласие на обработку персональных данных.