Ода, выбранная из Иова, глава 38, 39, 40 и 41

Распечатать

1

О ты, что в горести напрасно
На Бога ропщешь, человек,
Внимай, коль в ревности ужасно,
Он к Иову из тучи рек!
Сквозь дождь, сквозь вихрь, сквозь град
блистая
И гласом громы прерывая,
Словами небо колебал
И так его на распрю звал:

2

«Сбери свои все силы ныне,
Мужайся, стой и дай ответ.
Где был ты, как я в стройном чине
Прекрасный сей устроил свет,
Когда я твердь земли поставил
И сонм небесных сил прославил,
Величество и власть мою?
Яви премудрость ты свою!

3

Где был ты, как передо мною
Бесчисленны тьмы новых звезд,
Моей возжженных вдруг рукою,
В обширности безмерных мест
Мое Величество вешали,
Когда от солнца воссияли
Повсюду новые лучи,
Когда взошла луна в ночи?

4

Кто море удержал брегами
И бездне положил предел,
И ей свирепыми волнами
Стремиться дале не велел?
Покрытую пучину мглою
Не я ли сильною рукою
Открыл и разогнал туман
И с суши сдвигнул Океан?

5

Возмог ли ты хотя однажды
Велеть ранее утру быть,
И нивы в день томящей жажды
Дождем прохладным напоить,
Пловцу способный ветр направить,
Чтоб в пристани его поставить,
И тяготу земли тряхнуть,
Дабы безбожных с ней сопхнуть?

6

Стремнинами путей ты разных
Прошел ли моря глубину?
И счел ли чуд многообразных
Стада, ходящие по дну?
Отверзлись ли перед тобою
Всегдашнею покрыты мглою
Со страхом смертные врата?
Ты спер ли адовы уста?

7

Стесняя вихрем облак мрачный,
Ты солнце можешь ли закрыть,
И воздух сгустить прозрачный,
И молнию в дожде родить,
И вдруг быстротекущим блеском
И гор сердца трясущим треском
Концы вселенной колебать,
И смертным гнев свой возвещать?

8

Твоей ли хитростью взлетает
Орел, на высоту паря,
По ветру крила простирает
И смотрит в реки и моря?
От облак видит он высоких
В водах и в пропастях глубоких,
Что в пищу я ему послал.
Толь быстро око ты ли дал?

9

Воззри в леса на Бегемота,
Что мною сотворен с тобой;
Колючий терн его охота
Безвредно попирать ногой.
Как верьви, сплетены в нем жилы.
Отведай ты своей с ним силы!
В нем ребра как литая медь;
Кто может рог его сотреть?

10

Ты можешь ли Левиафана
На уде вытянуть на брег?
В самой средине Океана»
Он быстрый простирает бег;
Светящимися чешуями
Покрыт, как медными щитами,
Копье, и меч, и молот твой
Считает за тростник гнилой.

11

Как жернов, сердце он имеет,
И зубы — страшный ряд серпов:
Кто руку в них вложить посмеет?
Всегда к сраженью он готов;
На острых камнях возлегает
И твердость оных презирает:
Для крепости великих сил
Считает их за мягкий ил.

12

Когда ко брани устремится,
То море, как котел, кипит;
Как печь, гортань его дымится,
В пучине след его горит;
Сверкают очи раздраженны,
Как угль, в горниле раскаленный.
Всех сильных он страшит, гоня.
Кто может стать против меня?

13

Обширного громаду света
Когда устроить я хотел,
Просил ли твоего совета
Для множества толиких дел?
Как персть я взял в начале века,
Дабы создати человека,
Зачем тогда ты не сказал,
Чтоб вид иной тебе я дал?»

14

Сие, о смертный, рассуждая,
Представь Зиждителеву власть,
Святую волю почитая,
Имей свою в терпеньи часть.
Он всё на пользу нашу строит,
Казнит кого или покоит.
В надежде тяготу сноси
И без роптания проси.[1]

[1]Ода, выбранная из Иова, глава 38, 39, 40, 41. Впервые — Изд. 1751, с. 35-40. Стихотворение представляет собою вольный перевод последних четырех глав библейской книги Иова, величайшего памятника древнееврейской словесности. То, что Ломоносов остановил свой выбор на заключительной части книги Иова, где творец во всеоружии своего могущества обрушивается на несчастного героя за то, что тот посмел предъявить ему моральный счет, а не на предшествующих страницах, где повествуется о душераздирающих злоключениях Иова, подало повод одному дореволюционному исследователю обвинить Ломоносова в жестокости, в глухоте к страданиям обездоленного существа (см.: Дороватовская В. О заимствованиях Ломоносова из Библии. — В кн.: М. В. Ломоносов. 1711-1911. Сб. статей под ред. В. В. Сиповского. Спб., 1911, с. 33-65).
Однако же в контексте «Од духовных» именно последние главы книги Иова потребны в этом месте: ведь о несчастиях и страданиях лирического героя уже достаточно говорилось в «преложениях псалмов». Теперь необходимо показать, в чем же состоит «божие величество», необходимо расшифровать, что же кроется за словами «правда святая», «истина», «множество чудес», подвластных творцу. Конечно же, не случайно то, что ода начинается и завершается строфами, которые отсутствуют в Библии и сочинены самим Ломоносовым: его лирический герой предваряет слова бога, обращенные к Иову, указанием людям, дерзающим противопоставлять свою односторонность всеобъемлющей истине творца, на необходимость учитывать разницу в масштабах «зиждителевых» забот и забот юдольных, а также подводит итоги в последней строфе, которая содержит практический вывод из слов творца, реальную нравственную рекомендацию «смертному». То, что Ломоносов не ориентирует читателя на пассивное, слепое подчинение воле творца, подтверждается двумя последующими стихотворениями, написанными самим Ломоносовым и завершающими весь цикл.

Год написания: 1751

Нажимая на кнопку «Отправить», я даю согласие на обработку персональных данных.