Ода… Елисавете Петровне… на пресветлый торжественный праздник… восшествия на Всероссийский престол ноября 25 дня 1761 года

Распечатать

ОДА
Всепресветлейшей Державнейшей Великой Государыне
Императрице Елисавете Петровне,
Самодержице Всероссийской,
на пресветлый торжественный праздник Ея Величества
восшествия на Всероссийский престол
ноября 25 дня 1761 года,
в оказание истинной радости и ревностного усердия
всенижайше поднесенная от всеподданнейшего раба
Михаила Ломоносова

Владеешь нами двадцать лет,
Иль лучше, льешь на нас щедроты.
Монархиня, коль благ совет
Для Россов вышняя доброты!
О коль к нам склонны небеса!
О коль преславны чудеса!
Геройского восхода следы
Приосеняет благодать;
Война и мир дают победы.
О Боже, чем тебе воздать?

Еще, еще бодрись, воспой,
Златая Лира, Дщерь Петрову,
Гласи и брани, и покой;
И, силу восприявши нову,
В преклонный век мой возлетай,
Младые лета превышай.
Она щедроты умножает, —
Ты возноситься не престань;
Ей свет довольства посвящает, —
И ты сугубь желаний дань.

Красуйся в сей блаженный час,
Как вдруг триумфы воссияли,
Тем вяще озарили нас,
Чем были мрачнее печали.
О радость, дай воспомянуть!
О радость, дай на них взглянуть!
Мы больше чувствуем отрады,
Как скорби видим за тобой:
Злочастья ненавистны взгляды
Любезный красят образ твой.

Безгласна видя на одре
Защитника, Отца, Героя,
Рыдали Россы о Петре:
Везде наполнен воздух воя,
И сетовали все места;
Земля казалася пуста;
Взглянуть на небо — не сияет;
Взглянуть на реки — не текут,
И гор высокость оседает;
Натуры всей пресекся труд.

Екатерине скиптр вручен
Отечеством и домом править;
Народ наш тщился ободрен
Трудов Петровых не оставить.
Но ах, свирепа наша часть!
Любезная нам Жизнь и Власть
И мужеск пол на Ней пресекся;
И унывающий народ
В печали вретище облекся,
Что отлучен Петров был Плод.

Ужасны хляби, стремнины
Стоят против Петровой Дщери,
И твердость тяжкия стены,
И ввек заклепанные двери,
И непроходных страх морей
Лишают нас надежды всей —
Нет способа и нет совета!
Но Вышний наш услышал глас:
Великая Елисавета
Се царствует и щедрит нас.

Поставил Бог и Россов дух,
И не подвигнется вовеки.
Какая речь пленяет слух:
Гласят моря, леса и реки,
Там Нимфы повторяют речь,
Как встречу ей спешили течь:
«Кто Ты? Минерва иль Диана?
Кто Мать Тебе и кто Отец?
Богиней в свете быть избранна,
Достойная носить венец!

Не Ты ли, коей долго ждем,
Желаем, льем потоки слезны?
Она и станом и лицем;
Екатеринин взор любезный,
Подобие и дух Петров,
Отрада наша и покров».
О Дщери Росские, играйте, —
Надежда ваша вас не льстит, —
И с удовольствием внимайте,
Что вам Богиня говорит:

«На Отческий престол всхожу
Спасти от злобы утесненных
И щедрой властью докажу
Свой Род, умножу просвещенных.
Моей державы кротка мочь
Отвергнет смертной казни ночь;
Владеть хочу зефира тише;
Мои все мысли, и залог,
И воля, данная Мне свыше,
В устах прощенье, в сердце Бог».

О делом совершенный глас!
Благодеяние Твоя держава,
Щедрот исполнен всякий час!
Едина токмо брань кровава
Принудила правдивый меч
Противу гордости извлечь,
Как стену, Росску грудь поставить
В защиту дружеских держав
И от насильных рук избавить,
В союзе верность показав.

Как вожделенный Солнца луч,
Хотя не престая сияет,
Скрывается от мрачных туч
И не повсюду согревает, —
Подобно милосерда Власть,
Любя себе врученну часть,
Сияние дает всечасно,
Чтоб греть и освещать народ,
Но терпит действие прекрасно
Урон от бранных непогод.

Необходимая судьба
Во всех народах положила,
Дабы военная труба
Унылых к бодрости будила,
Чтоб в недрах мягкой тишины
Не зацвели, водам равны,
Что вкруг защищены горами,
Дубравой, неподвижны спят
И под ленивыми листами
Презренный производят гад.

Война плоды свои растит,
Героев в мир рождает славных,
Обширных областей есть щит,
Могущество крепит Державных.
Воззрим на древни времена!
Российска повесть тем полна.
Уже из тьмы на свет выходит
За ней великих полк Мужей,
Что на театр всесветный взводит
Одетых солнечной зарей.

Се бодрый воин Святослав,
Славян и Скифов с Печенеги
И Болгар с Турками собрав,
Дунайски наполняет бреги;
И победитель всем гласит:
«Здесь сердце стран моих лежит:
Смарагды, шелк дают мне Греки,
Вино и злато — Угров труд;
Народ и хлеб — велики реки,
Что в Отчестве моем текут».

Ему
Геройством равный сын
Владимир, превосходный верой,
Войной и миром исполин,
Отмстив за брата равной мерой,
С Дунайских и до Камских вод
Вливает свет Христов в народ;
Счетав с любовью постоянство,
Густую разбивает тень;
На Перуна и на поганство
Ступив, восшедший кажет день.

Не то ли храбрый Мономах?
Он меч вознес на Византию.
И Комнин, облеченный в страх,
Венец взлагает на Россию.
Там плещут Невски берега,
Низвергнув дерзкого врага
Петрова Мужеством Предтечи;
От Запада защитник он.
Се Дмитриевы сильны плечи
Густят Татарской кровью Дон.

Тезоименны Дед и Внук {*}
Разбитые бросают узы
И кажут всей вселенной вкруг
Державу, права, меч, союзы;
Там равный сродник, Алексей,
О Висла, до твоих зыбей
Границы дел своих поставил;
Прошел бы далей: мало жил!
Но плод Геройских дел оставил:
Какого Сына Он родил!
{* Государи: Великий Князь Иван Васильевич и Царь
Иван Васильевич. (Примеч. М. В. Ломоносова.)}

Бодрись, мой дух, смотри, внимай:
Сквозь дым небесный луч блистает!
Сквозь волны, пламень вижу рай;
Там Бог десницу простирает
И крепость неизмерных сил,
Петру на свете поручил:
«Низвергни храбростью коварство,
Войнами укроти войны,
Одень оружьем новым царство,
Полночны оживи страны».

Ведет Творец, Он идет вслед;
Воздвиг нас. Россы, ускоряйте
На образ в знак Его побед,
Рифейски горы истощайте,
Дабы Его бессмертный лик,
Как Солнце светел и велик,
Сиял во все концы земные,
От неизвестных зрим был мест,
И небу равная Россия
Казала дел, коль много звезд.

Посмотрим в Западны страны:
От стрел Российския Дианы
Из превеликой вышины
Стремглавно падают Титаны;
Ты, Мемель, Франкфурт и Кистрин,
Ты, Швейдниц, Кенигсберг, Берлин,
Ты, звук летающего строя,
Ты, Шпрея, хитрая река, —
Спросите своего Героя,
Что может Росская рука.

Великая Елисавет
И силу кажет и державу,
Но в сердце держит сей совет:
Размножить миром нашу славу
И выше, как военный звук,
Поставить красоту Наук.
По мне, хотя б руно златое
Я мог, как Язон, получить,
То б Музам, для житья в покое,
Не усумнелся подарить.

В войну кипит с землею кровь,
И суша с морем негодует;
Владеет в мирны дни любовь,
И вся натура торжествует.
Там заглушают мысли шум;
Здесь красит все довольства ум.
Се милость истину сретает, —
Воззрите, смертны, в высоту! —
И правда тишину лобзает.
Я вижу вечну красоту.

Среди разгнанных мрачных бурь
Всего пресв_е_тлее сияет
Вокруг и злато и лазурь;
Всесильный Мир себя являет:
Оливна ветвь, лавр, слава, меч!
Внимай, подсолнечная, речь:
«Петрова Дщерь вам ввек залогом.
Я жив, и обладает Петр.
Пребуду вечно вашим Богом
И, как Елисавета, щедр».[1]

[1]Ода… Елисавете Петровне… на пресветлый торжественный праздник… восшествия на Всероссийский престол ноября 25 дня 1761 года… Впервые — отд. изд.: Спб., 1761.
Ода посвящена двадцатилетию царствования Елизаветы. Она писалась, когда императрица доживала последние дни, когда и сам Ломоносов был серьезно болен. Государственные дела в исходе 1761 г. также оставляли желать лучшего. Семилетняя война, несмотря на успехи нашего оружия, затянулась, она в буквальном смысле слова выматывала огромную страну, не суля никаких надежд не только на победу, но и вообще на какой бы то ни было скорый исход. Ставший к этому времени канцлером, один из покровителей Ломоносова граф М. И. Воронцов писал незадолго до создания оды: «К немалому сокрушению, нынешняя кампания ни с которой стороны к благополучному окончанию сей проклятой войны надежды не подает». Кроме того, в 1761 г. оживились академические противники Ломоносова, не оставившие своих планов его удаления из Академии. Состояние духовного утомления ощущается уже в самом начале оды, которая начинается не с традиционно восторженного обращения к музам, не с риторических вопросов к самому себе, а с неожиданно прозаической и какой-то усталой констатации: «Владеешь нами двадцать лет…» И только потом, в процессе дальнейшего повествования авторская интонация постепенно обретает свой обычный энтузиазм, который питается в этой оде воспоминаниями о том патриотическом подъеме, который сопутствовал восшествию Елизаветы на престол и вообще характеризовал русскую действительность начала 1740-х гг. При чтении оды важно учитывать еще и то обстоятельство, что к моменту ее создания Ломоносов завершил работу над первыми двумя песнями героической поэмы «Петр Великий» и, надо думать, намеревался продолжить ее. Четвертая
строфа настоящей оды принадлежит к самому проникновенному из всего, что было написано Ломоносовым о Петре.

Любезная нам Жизнь и Власть И мужеск пол на Ней пресекся… — Имеется в виду недолговременное царствование Петра II.
Ужасны хляби, стремнины Стоят против Петровой Дщери… и т. Д. — Вспоминая жизнь Елизаветы в эпоху бироновщины, Ломоносов говорит, что ей могло угрожать тогда заточение в монастырь («твердость тяжкия стены»), пожизненное тюремное заключение («ввек заклепанные двери») или высылка за границу («непреходных страх морей») (см.: Ломоносов М. В. Полн. собр. соч., т. 8, с. 1155-1156).
Отвергнет смертной казни ночь…- См. примеч. к оде 1759 г.
Героев в мир рождает славных… — Кроме П. С. Салтыкова, во время Семилетней войны в полный голос заявило о себе молодое поколение русских полководцев в лице А. В. Суворова, П. А. Румянцова, П. И. Панина.
Се бодрый воин Святослав, Славян и Скифов с Печенеги И Болгар с Турками собрав, Дунайски наполняет бреги… — Указания о том, что Святослав имел в своем войске наемников (о чем говорит здесь Ломоносов), в русских летописях отсутствуют; Ломоносов почерпнул эти сведения из более поздних византийских источников; Н. М. Карамзин в «Истории государства Российского» повторяет их.
Здесь сердце стран моих лежит… и т. д. — Поэтическое переложение слов летописца: «…то есть середа земли моей, яко ту вся благая сходятся: от грек злато, поволоки, вина и овощеве разноличныя, из чех же, из угорь серебро и комони, из Руси же скора и воск, мед и челядь» (Повесть временных лет, ч. 1. М.-Л., 1950, с. 48).
Отмстив за брата равной мерой… — Владимир Киевский убил своего брата Ярополка за то, что тот прежде убил другого их брата — Олега.
Он меч вознес на Византию… — В 1116 г. воевода Владимира Мономаха Ян Вышатич предпринял поход на дунайские владения Византии.
И Комнин, облеченный в страх, Венец взлагает на Россию… — По одному преданию, император Византии Иоанн II Комнин послал Владимиру Мономаху знаки царского достоинства.
От Запада защитник он. — Имеется в виду Александр Невский («Петров Мужеством Предтеча», как говорит о нем Ломоносов строчкой выше).
Се Дмитриевы сильны плечи Густят Татарской кровью Дон. — Имеется в виду Куликовская битва.
Тезоименны Дед и Внук Разбитые бросают узы… — При Иване III Васильевиче Русь окончательно освободилась от татаро-монгольского ига, при Иване IV Васильевиче были завоеваны Казанское и Астраханское царства.
…О Висла, до твоих зыбей Границы дел своих поставил… — При отце Петра I Алексее Михайловиче произошло воссоединение Украины, Северской земли и Смоленщины с Великороссией.
…Дабы Его бессмертный лик…
и т. д. — Ломоносов говорит о сооружении достойного памятника Петру I, в проектировании которого Ломоносову принадлежала главная роль. «Этот памятник в честь Петра Великого, — свидетельствует современник Ломоносова, — был бы одним из самых роскошных, даже, может быть, самым роскошным и драгоценным в Европе. Он занял бы от четырех до пяти сажен церковной стены, с заделкой одного окна, вблизи от места, где погребен этот монарх, при соответствующей высоте — до свода. Большую нишу, на фоне которой встанет памятник, должно было выложить, сибирским лазоревым камнем. Пол и ступени у цоколя — из белого и черного сибирского мрамора, колонны и пилястры, так же как и саркофаг, из сибирской яшмы, капители и базы из сибирского металла, вызолоченного сибирским золотом. Аллегорические изображения и картины частью барельефами из сибирского мрамора и зеленой яшмы, частью мозаичные. Все из российских или сибирских материалов» (цит. по кн.: Макаров В. К. Художественное наследие М. В. Ломоносова. Мозаики. М.-Л., 1960, с. 75-76).
Ты, Мемель, Франкфурт и Кистрин, Ты, Швейдниц, Кенигсберг, Берлин… Ты, Шпрея… Спросите своего Героя, Что может Росская рука. — Перечисляются названия мест, при которых «Герой», то есть Фридрих II. потерпел поражения от русских войск во время Семилетней войны.
Я вижу вечну красоту. — Очевидно, эта строка подвигла А. Н. Радищева в «Слове о Ломоносове» сказать: «Вся красота вселенный существовала в его мысли».

Год написания: 1761

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *