Князь Михайло Репнин

Распечатать

Без отдыха пирует с дружиной удалой
Иван Васильич Грозный под матушкой-Москвой.

Ковшами золотыми столов блистает ряд,
Разгульные за ними опричники сидят.

С вечерни льются вины на царские ковры,
Поют ему с полночи лихие гусляры,

Поют потехи брани, дела былых времен,
И взятие Казани, и Астрахани плен.

Но голос прежней славы царя не веселит,
Подать себе личину он кравчему велит:

«Да здравствуют тиуны, опричники мои!
Вы ж громче бейте в струны, баяны-соловьи!

Себе личину, други, пусть каждый изберет,
Я первый открываю веселый хоровод,

За мной, мои тиуны, опричники мои!
Вы ж громче бейте в струны, баяны-соловьи!»

И все подъяли кубки. Не поднял лишь один;
Один не поднял кубка, Михаилo князь Репнин.

«О царь! Забыл ты бога, свой сан ты, царь,
забыл!
Опричниной на горе престол свой окружил!

Рассыпь державным словом детей бесовских
рать!
Тебе ли, властелину, здесь в машкаре плясать!»

Но царь, нахмуря брови: «В уме ты, знать, ослаб
Или хмелен не в меру? Молчи, строптивый раб!

Не возражай ни слова и машкару надень —
Или клянусь, что прожил ты свой последний
день!»

Тут встал и поднял кубок Репнин, правдивый
князь:
«Опричнина да сгинет!- он рек, перекрестясь.-

Да здравствует во веки наш православный царь!
Да правит человеки, как правил ими встарь!

Да презрит, как измену, бесстыдной лести глас!
Личины ж не надену я в мой последний час!»

Он молвил и ногами личину растоптал;
Из рук его на землю звенящий кубок пал…

«Умри же, дерзновенный!»- царь вскрикнул,
разъярясь,
И пал, жезлом пронзенный, Репнин, правдивый
князь.

И вновь подъяты кубки, ковши опять звучат,
За длинными столами опричники шумят,
И смех их раздается, и пир опять кипит,
Но звон ковшей и кубков царя не веселит:

«Убил, убил напрасно я верного слугу,
Вкушать веселье ныне я боле не могу!»

Напрасно льются вины на царские ковры,
Поют царю напрасно лихие гусляры,

Поют потехи брани, дела былых времен,
И взятие Казани, и Астрахани плен.[1]

1840-е годы

[1]Князь Михайло Репнин. — Источником стихотворения является рассказ о смерти Репнина в «Истории Иоанна Грозного» кн. А.М.Курбского: Иоанн «упившись начал со скоморохами в машкарах плясати, и сущие пирующие с ним; видев же сие бесчиние, он [Репнин], муж нарочитый и благородный, начал плакати и глаголати ему: «Иже недостоин ти, о царю христианский, таковых творити». Он же начал нудити его, глаголюще: «Веселись и играй с нами», — и, взявши машкару, класти начал на лице его; он же отверже ю и потоптал… Царь же ярости исполнився, отогнал его от очей своих, и по коликих днях потом, в день недельный, на всенощном бдению стоящу ему в церкви… повелел воинам бесчеловечным и лютым заклати его, близу самого олтаря стояща, аки агнца божия неповинного». Между тем в стихотворении Грозный собственноручно убивает Репнина, и тут же на пиру, а не через несколько дней в церкви. Толстой внес эти изменения из соображений чисто художественного порядка: в «Князе Серебряном» (гл. 6) эпизод с Репниным рассказан в соответствии с историческими данными. Концовка — раскаяние Грозного — также принадлежит Толстому. Вечерня — вечерняя церковная служба. Кравчий — придворный чин в Московском государстве; кравчий распоряжался подачей блюд и напитков к царскому столу. Тиуны — название некоторых категорий частных слуг князей и бояр и административно-судебных должностей в Древней Руси; здесь: верные слуги. Баян — древнерусский поэт-певец. Машкара — маска, личина. Рек — сказал.

Год написания: 1840-1849

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *