Апухтин А. Н. — Князь таврический

Распечатать

ДРАМАТИЧЕСКАЯ СЦЕНА

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Князь Таврический.
Графиня Браницкая, рожденная Энгельгардт, его племянница.
Бауер, полковник.
Юзевич, секретарь графини Браницкой.

Сцена первая

В Яссах, в квартире князя Таврического
Бауер и Юзевич.

Юзевич

Ну, наконец, вы с нами, пан полковник,
А мы вас ждали, ждали…

Бауер

В Петербурге
Меня князь Зубов задержал.

Юзевич

Без вас
Так было скучно, мы вас все так любим.

Бауер

Спасибо, пан Юзевич. Комплименты
Оставим, времени у нас немного,
Да и застать нас могут.
(Осматривает дверь.)
Вот в чем дело:
Князь Зубов вас велел благодарить
За ваши донесения, он их
Внимательно прочел. Из этих писем
С прискорбием он видит, что светлейший
К нему не так расположён, как прежде,
И, чтобы вновь его приворожить,
Он шлет вам это зелье. Вы его
Когда-нибудь в удобную минуту
Подсыплете светлейшему в питье.
Вы тронуты таким доверьем князя?
Возьмите ж пузырек.

Юзевич

Как, всыпать… мне?
Да где же мне? Клянусь, я не посмею.

Бауер

Чтоб смелости придать вам и уменья,
Князь посылает этот кошелек:
Исполнивши, как следует, приказ,
Получите вы втрое…

Юзевич

Свент {*} Антоний!
За что ко мне так добр ясновельможный?
{* Святой (польск.).- Ред.}

Бауер

Людей он знает и заслуги ценит.

Юзевич

Так, пан полковник, но еще скажите,
Не будет ли светлейшему вреда
От зелья этого?

Бауер

Вреда не будет.

Юзевич

О, если так, исполню я охотно.

Сцена вторая

Ночь. Глухая степь. Шалаш из дротиков. Рядом с шалашом отпряженный дормез и
повозка. Внутри шалаша куча соломы, на которой лежит князь Таврический.
Возле него на коленях стоит графиня Браницкая. Поодаль стоят Бауер и Юзевич.

Кн. Таврический

Всё кончено. Пора, давно пора
С усталых плеч наряд негодный сбросить.
Он для меня был ветх уже и тесен…
Ты, Саша, здесь?

Гр. Браницкая

Здесь, дядюшка. Напрасно
Ты мыслями печальными томишься.
За доктором уехал верховой,
И к утру ты поправишься.

Кн. Таврический

Нет, поздно…
Я чую смерть, мне холодно и жутко.
Послушай, Саша, сядь ко мне поближе,
Вот так, и руку дай в последний раз.
Всю жизнь ты другом верным мне была,
И от тебя я тайны не имею.
Да, жаль, что не могу я год один
Еще прожить, один лишь год, и — баста!
Всю зиму я готовил бы солдат
Без маршировок, без косичек, пудры,
Без всех нелепых гатчинских затей, —
Я в них вселил бы дух героев древних
И с первою весеннею зарею
Пошел бы с ними прямо на Царьград.
Великое б тогда свершилось дело!
Подумаешь — кружится голова.
Какой триумф, какая колесница!
Султан в плену, враги мои во прахе.
А может быть, и скипетр и корона…

Гр. Браницкая
(с испугом)

Довольно, князь!
(Обращаясь к Бауеру и Юзевичу)
Не слушайте: он бредит
(К князю)
Мы не одни, опомнися, светлейший!

Кн. Таврический

Да, бредил я, и бред тот был мне сладок.
А впрочем, я могу свободно бредить.
Уж я — не князь, я больше не светлейший,
Я — перст, я — прах, я — только человек.
О Господи! Зачем ты дал мне разум?
Ты в душу мне вложил любовь и гордость,
Ты дал мне власть и упоенье властью.
Ты всё мне дал, чтоб разом всё отнять.
Вот я теперь могу дышать, молиться,
И чувствую, и мыслю, и ропщу,
А завтра то, что мыслило, роптало,
Безжизненным, негодным трупом будет!
О Господи! Почто ж мятемся всуе?
Зачем мы жизнь, столь полную невзгод,
Столь краткую и немощную жизнь,
Еще враждой пятнаем безрассудной?
О, сколько крови пролил я невинной!
Из-за чего? Из-за пустого блеска,
Похвал мишурных, славы мимолетной!
Вот, вот они, очаковские тени!
Их раны вновь раскрылися, их лица
Предсмертного тоской искажены!
«Отдай нам жизнь! — кричат они мне в ухо. —
Когда б не ты, мы и теперь бы жили!»
О Господи! Прости мне ропот грешный,
Ты в благости могилу нам послал,
Гоненьям злобы, совести упрекам —
Всему конец в могиле этой темной!
Где Бауер? Здесь ты, зубовский клеврет?

Бауер

Я счастие имею состоять
При вашей светлости.

Кн. Таврический

Да знаю, знаю:
При мне ты состоишь, ему ты служишь.
Из гордости тебя не раздавил я.
Не в этом дело. Милостивец твой,
Узнав, что я в могиле, возликует.
Скажи ему, что радость недолга,
Что близок день — день черный для России:
Бессмертная умрет Екатерина!
Когда в столицу вступит новый царь
И гатчинцы с косичками смешными
Затопчут грязью залы Эрмитажа,
Тогда что скажешь, жалкий фаворит?
Как побледнеешь ты в своих чертогах,
Как выпадут из рук твоих румяны,
Каким безумным страхом исказится
Красивое и пошлое лицо,
И как в тот час я буду спать глубоко
Для поздней злобы их недосягаем!
(Минута молчания.)
Мне холодно, покройте ноги шубой…
Еще, еще, кругом… Родная, где ты?
Согрей меня, согрей своим дыханьем,
Как некогда, давно, когда в Смоленске
Баюкала ты Гришу своего!
Что это? Ружей залп? В атаку, братцы!
(Приподнимается.)
Но где же я? Вот Царское Село,
Вот лебеди по озеру плывут,
И ты опять со мной, моя царица!
Но ты в слезах? Тебя гневит Мамонов?
Ах, матушка, да плюнь ты на него!
Долой их всех, ласкателей негодных,
Изнеженных, бездушных фаворитов!
Они тебе изменят, продадут,
Они и полюбить-то не умеют, —
Чины им любы, да кресты, да деньги;
Ты и без них счастливо проживешь.
Ну, стоит ли тебя вся эта сволочь —
Душонки девок в золотых мундирах?
А если в сердце есть любви избыток —
Вот пред тобой отечество твое.
Люби его всем пылом женской страсти,
Отдай все помыслы и чувства.
Ты не одна, рука моя с тобою;
Она крепка, не дрогнет, не изменит,
Я за тебя всю кровь свою пролью,
Я окружу престол твой громкой славой,
Такою славой, что в веках позднейших
Тебя потомство чтить не перестанет.
Я покажу…
(Схватывается за грудь и падает.)

Гр. Браницкая

Он в забытьи, не дышит.
Проснись, очнись! Всё кончено! О Боже!
(Бросается с рыданьем на труп.)

Бауер
(в глубокой задумчивости)

Das war ein Mensch! {*}
{* Это был человек! (нем.) — Ред.}

Юзевич
(с испугом смотря на труп)

О, барзо велький пан! {*}
{* О, величайший муж! (польск.) }[1]

1870-е годы

[1]Датируется по Изд. 1898. Князь Таврический — Потемкин Григорий Александрович (1739-1791), государственный деятель, дипломат, фельдмаршал, фаворит Екатерины II, при ее правлении имел решающее влияние на государственные дела. Умер от малярии в дороге, неподалеку от Ясс, в период мирных переговоров с Турцией. Браницкая Александра Васильевна (1754-1838) — племянница Потемкина, находившаяся при нем во время его смертельной болезни. Сцена первая. Зубов Платон Александрович (1767-1822) — с 1789 г. последний фаворит Екатерины II. После смерти Потемкина занимал некоторые должности, которые ранее занимал Потемкин: был генерал-губернатором Новороссии, командовал Черноморским флотом; проявил себя как интриган, бездарный администратор. Он шлет вам это зелье. Версия об отравлении Потемкина его соперниками подтверждения не находит.
Сцена вторая. Всю зиму я готовил бы солдат. В 1780-х гг. Потемкин провел ряд мероприятий по реорганизации армии. Без всех нелепых гатчинских затей. Наследник престола, будущий царь Павел I, удаленный от правительственных дел, жил преимущественно в петербургском пригороде Гатчина, где отдавал много времени муштровке небольшого подчиненного ему военного гарнизона («гатчинская гвардия»), экипированного по отличному от армии России образцу. Пошел бы с ними прямо на Царьград. В замыслы внешней политики царствования Екатерины II входило «взятие Константинополя, освобождение христианских народностей Балканского полуострова, разрушение Турции, восстановление Византийской империи» (Ключевский В. О. Собр. соч. М., 1958. Т. 5. Ч. 5. С. 341). Очаковские тени. Многомесячная осада и штурм турецкой крепости Очаков (1788) под командованием Потемкина стоили русской армии больших потерь. В Смоленске. Потемкин был родом из дворян Смоленской губ. Мамонов — Александр Матвеевич Дмитриев-Мамонов (1758-1803), адъютант Потемкина, в 1786-1789 гг. фаворит Екатерины II.

Год написания: 1870-1879

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *